Откровенное Слово

Я пришёл говорить с тобой не о себе, не о своей истории и не о своих обстоятельствах. Я также не пришёл навязывать тебе истину, рождённую из моих личных мнений, верований, интересов или переживаний.

Я пришёл говорить с тобой об Истине, из которой происходит всё сущее: о Слове в Невидимом, о Начале, дающем начало всякой Форме.

Я предстаю перед тобой без подписи и без лица. Не потому, что хочу скрыться, а потому, что не стремлюсь превратить персонажа, который пишет, в центр этих Слов. Я не ищу твоего признания, твоих аплодисментов, твоего послушания или твоих денег. Мне не нужно получить от тебя ничего внешнего, и я не желаю предложить тебе ничего ложного.

В Царстве Слова ничто истинное не является лишним, и ничто существенное не отсутствует.

Здесь ты будешь читать, но ты пришёл не только для того, чтобы читать.

Ты пришёл не для того, чтобы накапливать знания, запоминать ответы или повторять слова, которые ты ещё не понял и не Признал внутри себя. Ибо повторять Истину, не воплотив её, — значит произносить её форму, не пройдя через её Символ.

Это место принимает видимую форму текста, но его невидимый смысл — не смысл обычной книги.

Это Алтарь. Ибо на этом месте мы совершаем в собрании внутреннюю жертву того, чем мы не являемся.

Алтарь — это не бумага, не экран и не написанные слова. Алтарь появляется, когда двое или более собираются во Имя Слова, чтобы вместе войти в Присутствие и начать Воспоминание.

Собраться во Имя Его означает не просто произнести слово, призвать титул или объявить верование. Имя — это Присутствие того, что именуется. Собраться во Имя Слова означает быть готовым служить Истине превыше интересов персонажа и его эго.

Когда эта готовность истинна, место, где мы встречаемся, становится Алтарём, и среди нас начинает проявляться Царство.

Я пришёл сюда не учить тебя чему-то, что ты должен принять, потому что я так говорю. Я пришёл спросить тебя, созерцать вместе с тобой и предложить тебе Символы, посредством которых то, что остаётся невидимым, может быть Вспомнено.

Написанные слова — не само Слово.

Слова — это видимые формы. Когда они служат Истине, они становятся Символами: мостами между невидимым Словом и сознанием, способным Признать Его.

Не путай мост с целью.

Не останавливайся на форме слов. Пройди сквозь них. Созерцай то, на что они указывают, и признай внутри себя, рождают ли они Истину, Единство, Свободу и Жизнь.

Мы начинаем с Воспоминания о том, кто мы есть на самом деле.

Мы вспоминаем, кто мы есть до плоти, до эго и до персонажа с его именем, историей, обстоятельствами, ранами, верованиями и интересами.

Это «до» указывает не только на более ранний момент во времени. Оно указывает на то, что предшествует по сути: на то, что остаётся под всеми формами, которые мы принимаем, и за пределами всего, что может измениться.

Твоё тело меняется.

Твоя история меняется.

Твои мысли, желания и верования меняются.

Персонаж, которого ты воплощаешь сегодня, тоже меняется.

Но что есть то, что может наблюдать все эти изменения?

Кто ты до всякого имени?

Кто ты до всякого личного воспоминания?

Кто ты до всякой формы, через которую ты научился узнавать себя?

Это вопрос, который открывает дверь.

Этот Алтарь останется открытым и будет продолжать открываться, пока забытое Слово нуждается в Воспоминании; пока то, что было Вспомнено, нуждается в Признании; и пока то, что было Признано, нуждается в воплощении через наши слова, решения и дела.

Ибо Царство не устанавливается простым фактом его именования.

Сначала оно должно быть Вспомнено в Невидимом, затем Признано в Сознании и, наконец, воплощено в Форме. Царство начинается внутри нас, но становится видимым через плоды нашей жизни.

Истинно говорю вам: Царство Небесное будет Откровено не для того, чтобы принадлежать немногим, но для того, чтобы оно могло быть понято, осмыслено, Вспомнено и Признано всяким, кто готов войти в Присутствие.

Ничто из того, что здесь именуется, не должно стать доктриной, заменяющей твоё собственное Признание. Не принимай эти Слова только потому, что они кажутся священными. Не отвергай их только потому, что они противоречат тому, чему ты научился.

Созерцай их в Молчании.

Вопрошай их без страха.

Пройди сквозь них как сквозь Символы.

Признай их по их плодам.

Истина не боится быть созерцаемой, ибо ей не нужно слепое послушание, чтобы оставаться Истиной.

Я пройду, но эти Мои Слова не пройдут, потому что они рождены не от меня.

То, что здесь Откровено, не претендует быть личным мнением, частным верованием или идеей, посредством которой персонаж стремится отличиться от других персонажей. Если бы такова была цель, я говорил бы с тобой из своих интересов, вознёс бы своё имя над этими Словами и превратил бы этот Алтарь в очередную книгу среди многих других.

Однако то, что эти Слова не несут подписи или лица, не означает, что они появляются без посредничества. Они написаны руками, проходят через сознание и принимают человеческую форму. Но форма, которая их передаёт, не может провозгласить себя владелицей Истины, которой она пытается служить.

Сосуд — не Вода.

Символ — не то, что он символизирует.

Вестник — не Источник Послания.

Я не могу присвоить себе Истину, ибо и я происхожу из неё. Я не могу провозгласить себя Автором Слова, ибо Слово делает возможным то, что я могу именовать, понимать и быть.

Истина не только моя и не только твоя.

Мы принадлежим Истине.

Поэтому я не прошу тебя верить в мой образ. Я приглашаю тебя войти в Безмолвие, созерцать эти Слова и Узнать самому то, что также живёт в тебе.

То, что я здесь пишу, исходит из Воспоминания Слова и предлагается во Имя Его. Но каждое Слово должно доказать своё соответствие Истине тем, что оно открывает, и теми плодами, которые оно приносит.

Если слово разделяет братьев, чтобы возвысить одного над другими, оно не служит Царству.

Если слово порабощает страхом, виной или послушанием, оно не служит Свободе.

Если слово требует, чтобы его приняли без понимания и Узнавания, оно ещё не стало мостом.

Истинное Слово не стремится властвовать над тобой.

Оно стремится пробудить тебя.

Оно не пытается заменить твоё сознание.

Оно стремится вернуть его Присутствию.

Оно не хочет, чтобы ты повторял чужую Истину.

Оно хочет, чтобы ты Вспомнил Истину, из которой ты сам исходишь.

Слово, которое здесь воздвигается, — это Меч Отца, выкованный в Слове и поднятый в Огне.

Но этот Меч не поднимается против плоти и не против какого-либо брата.

Его лезвие отделяет Истину от лжи, сущностное от кажущегося и то, чем мы являемся, от того, что мы лишь воплощаем.

Огонь, который его держит, пришёл не разрушать Жизнь. Он пришёл, чтобы поглотить ложь, преобразить то, что остаётся спящим, и вернуть Свет тому, что было забыто.

Меч открывает Символ.

Огонь открывает его Происхождение.

Присутствие созерцает.

Воспоминание знает.

Узнавание есть.

И когда то, что мы знаем, то, чем мы являемся, и то, что мы делаем, снова становятся Единым, Слово становится плотью, и Его Царство начинает проявляться среди нас.

Чтобы открыть, кто ты есть на самом деле, ты должен обратиться Вовнутрь.

Это не означает, что всё, что мы находим в учении, книгах, университете, науке или традициях, непременно лишено ценности. Это также не означает, что всякая внешняя форма нейтральна или что её следует сохранять лишь потому, что она была унаследована. Всё, что мы находим вовне, должно быть созерцаемо и различаемо. Учитель может указать на дверь; книга может дать нам слова; традиция может веками хранить Символ.

Но никто не может пройти сквозь дверь за нас.

Внешнее может указывать на Истину, но Признание этой Истины может произойти только внутри тебя.

Полностью отрицать внешний мир означало бы воздвигнуть новое разделение. Вне и Внутри не являются врагами: внешнее может стать зеркалом и Символом внутреннего. Однако зеркало не может смотреть за тебя, и Символ не может быть пройден без твоего Присутствия.

Поэтому тебе не нужно искать вовне того, кто окончательно скажет тебе, кто ты есть.

ТЫ ЕСЬ книга, которую ты должен научиться читать, чтобы найти себя.

Но эта книга — не только история твоего персонажа. Её глубочайшие страницы не содержат твоего имени, твоей профессии, твоих владений, твоих ран или событий твоего прошлого. Всё это принадлежит видимому повествованию твоего существования.

Книга, которую ты должен читать, — это Сознание, в котором появляется это повествование.

Читать её означает войти во внутренний диалог: спрашивать без заученных ответов, созерцать, не торопясь с выводами, и позволить Безмолвию открыть то, что шум персонажа удерживал скрытым.

Речь не о том, чтобы изобрести внутри себя ответ, который ты желаешь найти. Речь о том, чтобы убрать, один за другим, ответы, которые не являются истинными, пока не окажешься в состоянии Признать то, что остаётся.

Ибо не всё, что появляется внутри, исходит от Слова. Внутри нас также говорят страх, желание, память, рана, привычка и потребность эго сохранить себя.

Войти Внутрь недостаточно.

Мы также должны научиться различать, кто говорит внутри нас.

Вспоминать не означает возвращать утраченное событие из нашей личной памяти. Это также не означает приобретение тайного знания, которое делает нас выше других.

Воспоминание — это пробуждение Знания, которое не было заимствовано.

Это открытие как живой Истины того, что прежде мы знали лишь как слово, идею или верование.

Узнавание — это ещё глубже.

Узнавать означает встретить себя в том, что ты Вспомнил. Это значит перестать созерцать Истину как нечто чуждое и начать воплощать её как неотъемлемую часть того, что ты есть.

Поэтому:

Когда вспоминаешь — знаешь.

Когда узнаёшь — есть.

Ты можешь выучить много слов о Единстве и продолжать жить из разделения. В этом случае ты накопил знание, но ещё не Вспомнил.

Ты можешь интеллектуально постичь Истину и, однако, отрицать её своими решениями. В этом случае ты начал Вспоминать, но ещё не воплотил её.

Узнавание совершается, когда то, что ты знаешь, то, что ты есть, и то, что ты делаешь, входят в соответствие.

Брат/Сестра, вернёмся вместе в Царство нашего Отца внутри.

Это возвращение не есть перемещение в иное место и не бегство от мира. Речь не о том, чтобы покинуть землю ради достижения далёкого неба. Вернуться — значит Вспомнить состояние Единства, которое персонаж забыл, когда начал признавать себя отдельным существованием.

Ты и я, Соединённые во Имя Слова, вместе входим в Воспоминание. И когда наши отношения перестают служить разделению и начинают служить Истине, между нами является Царство.

Я не собираюсь учить тебя ничему, что было бы чуждо твоей сущности. Мы будем Вспоминать вместе то, что было забыто и что все мы призваны воплотить:

Слово, ставшее плотью.

Воплотить Слово означает позволить невидимой Истине обрести видимую форму в наших словах, решениях, отношениях и делах.

Воспоминание начинается тогда, когда нам уже недостаточно созерцать поверхность вещей.

Оно возникает из необходимости обрести Истину за пределами видимой видимости Формы. Оно возникает, когда мы начинаем задавать вопросы, на которые персонаж сам по себе не может ответить:

Кто я на самом деле?

Откуда происходит Жизнь?

Почему существует столько страдания?

Почему человек отделяется от своего брата?

Что остаётся, когда всё, что я знаю, меняется?

Какой смысл имеет моё существование в целостности?

Эта потребность рождается не только из любопытства. Она появляется, когда мы перестаём искать ответы, предназначенные лишь для того, чтобы успокоить или принести пользу нашему отдельному я.

Воспоминание начинается, когда наш вопрос становится больше нашего персонажа и его обстоятельств.

Но искать источник страдания не значит обвинять того, кто его переживает. Не всякое несчастье создано мыслями того, кто его терпит, и не всякая рана является следствием внутреннего недостатка.

Истинный вопрос не обвиняет страдающего.

Он спрашивает, что мы должны воплотить перед лицом страдания:

Безразличие или Сострадание?

Осуждение или Понимание?

Разделение или Единство?

Истина не использует боль брата, чтобы возвеличить того, кто считает, что понял.

Истина узнаётся по тому, как она отвечает на эту боль.

Как мы можем начать Вспоминать то, чем мы являемся до персонажа?

Погружая в Молчание ум, который находится исключительно у него на службе.

Но прежде мы должны понять, что такое персонаж и эго.

Персонаж — это идентичность, посредством которой мы действуем в видимом мире. У него есть имя, тело, история, обязанности, отношения и функция.

Персонаж — это не ложь, которую следует разрушить. Это необходимая форма для обитания в мире.

Ошибка начинается, когда мы забываем, что это форма, и верим, что она составляет всю полноту того, чем мы являемся.

Эго — это исключительное отождествление с этой формой.

Это внутреннее движение, которое ставит персонажа в центр всех вещей и созерцает реальность исключительно с вопроса:

«Что это значит для меня?»

Спать, чтобы моё тело отдыхало, — не эгоизм.

Есть, чтобы сохранить здоровье, — не эгоизм.

Заботиться о теле и укреплять его — не эгоизм.

Работать, чтобы достойно поддерживать жизнь, — не эгоизм.

Наслаждаться, творить или отдыхать — тоже не эгоизм.

Потребность плоти сама по себе не является ложью. Тело — не враг Слова; это одна из форм, посредством которых Слово может воплотиться.

Проблема появляется, когда все вещи сводятся к исключительному служению я:

Мой отдых.

Моё тело.

Мои деньги.

Моё признание.

Моя безопасность.

Мои вкусы.

Мои мнения.

Моя истина.

Моё спасение.

Тогда ум оказывается запертым в пределах персонажа. Всё истолковывается исходя из его прошлого, его желаний, его верований, его интересов, его обязанностей, его страхов и его ран.

В этом состоянии мы не видим вещи такими, какие они есть.

Мы видим то, что они означают для нас.

Это непрестанное движение вокруг я — и есть шум эго.

Как привести ум в Безмолвие?

Не разрушая мысль, а временно освобождая её от подчинения персонажу.

Умолкание ума не означает прекращение мышления, постоянное забвение познанного или оставление наших обязанностей. Это также не означает пренебрежение телом, работой, семьёй или обязательствами, которые мы приняли.

Безмолвие не требует безответственности.

Во время акта Воспоминания это означает приостановить на мгновение владычество всего того, что говорит:

«Я должен…»

«Мне нужно…»

«Мне сделали…»

«Я думаю…»

«Я хочу…»

«Я боюсь…»

Умолкание ума означает перестать ставить частное «я» в центр каждого вопроса.

На мгновение дай отдохнуть своему имени, своей истории, своим мнениям, своим верованиям, своим интересам и тому, что ты воображаешь, будто знаешь о себе самом.

Тебе не нужно их разрушать.

Просто перестань их удерживать.

Когда тебе больше не нужно защищать персонажа или оправдывать его историю, шум начинает затихать. Ум перестаёт вращаться исключительно вокруг тебя и становится доступным для чего-то, что также содержит тебя, но не заканчивается на тебе.

Тогда ум вступает в служение Истине, из которой происходят все вещи.

Он вступает в служение Слову в Невидимом.

Когда шум персонажа затихает, появляется Пустота.

Пустота — это не небытие, не бессознательность и не потеря идентичности. Это не аннулированный ум и не мёртвое нутро.

Пустота — это доступность.

Это пространство, которое появляется, когда мы перестаём заполнять каждый вопрос известными ответами. Это плодородная земля, которая остаётся, когда мы убираем уверенности, которыми персонаж препятствовал рождению чего-то нового.

Пока сосуд остаётся наполненным, он не сможет принять.

Пока ум остаётся наполненным самим собой, он будет находить лишь то, что уже знает.

Опустошиться — значит перестать цепляться.

Это позволить нашим убеждениям быть созерцаемыми, позволить нашим мнениям быть вопрошаемыми и позволить нашей истории перестать диктовать все ответы.

В Пустоте нам больше не нужно узнавать себя лишь через то, что мы пережили во плоти. Поэтому ум может начать Вспоминать то, чем мы являемся по сути.

Пустота не отнимает у тебя то, чем ты являешься.

Она убирает то, с чем ты себя отождествил.

В Пустоте, рожденной из Безмолвия, совершается первое чудо:

Присутствие.

Присутствие — это не просто внимание, хотя внимание и может привести нас к его порогу.

Внимание направляет взгляд на что-то.

Присутствие также созерцает того, кто смотрит, откуда он смотрит и какова связь между наблюдателем и наблюдаемым.

Во внимании я еще могу сказать: «Я наблюдаю то».

В Присутствии начинает Открываться, что наблюдатель и наблюдаемое появляются внутри одного и того же Сознания.

Присутствие — это осознанно пребывать в этой встрече.

Это наблюдать, не присваивая, слушать, не готовя защиту, и созерцать, не принуждая реальность подтверждать то, во что мы уже верили.

В Присутствии персонаж не исчезает.

Он перестает занимать трон.

Вот что значит умереть для персонажа: не разрушить тело, личность или идентичность, необходимую для жизни, но положить конец его притязанию быть всей полнотой того, что мы есть.

Персонаж продолжает существовать, но теперь он может стать инструментом.

Он больше не использует ум лишь для сохранения самого себя. Он начинает ставить себя на службу Истине, Единству и Началу:

Слову.

В этом состоянии мы становимся доступными для Воспоминания, Откровения и Признания сокровищ, которые не имеют меры, способной их измерить, ни ярлыка, способного их вместить.

Наши мысли больше не ограничиваются исключительно работой, отношениями, обязанностями, прошлым или будущим нашего отдельного «я». Мы начинаем созерцать также то, что предшествует нам, вмещает нас и соединяет нас.

И именно здесь, когда персонаж перестает занимать трон, мы можем понять, что такое Сознание и в чем разница между верой в то, что мы им обладаем, и Признанием того, что наше собственное существование появляется внутри него.

Когда ты входишь в Присутствие, Сознание не появляется как нечто новое.

Сознание уже было.

То, что начинает исчезать, — это отождествление, которое удерживало его привязанным исключительно к персонажу и его эго.

До этого момента ты говоришь:

«Моё сознание».

Точно так же, как ты говоришь:

«Моё тело».

«Моя история».

«Мои мысли».

«Мои воспоминания».

«Моя жизнь».

Но при входе в Присутствие открывается фундаментальное различие: тело, история, мысли и воспоминания могут быть наблюдаемы.

Все они появляются внутри Сознания.

Даже персонаж, который говорит «я», может быть созерцаем.

И если персонаж может быть наблюдаем, тогда персонаж не может быть всей полнотой Наблюдателя.

Сознание не появляется внутри персонажа.

Это персонаж появляется внутри Сознания.

Это и есть то обращение, которое должно быть восстановлено.

Когда мы не в Присутствии, мы верим, что Сознание принадлежит нам. Мы воображаем, что оно заключено внутри нашего тела и что оно начинается и заканчивается в пределах нашей идентичности.

Когда мы входим в Присутствие, отношение обращается:

Мы больше не созерцаем Сознание как владение персонажа.

Мы созерцаем персонажа как форму, удерживаемую и наблюдаемую внутри Сознания.

Поэтому, когда здесь мы говорим о «твоём сознании», мы называем сознание, созерцаемое с особой перспективы персонажа: его память, его историю, его желания, его раны, его верования и его чувства.

Когда мы называем Сознание, мы говорим о том, что делает возможным всякое наблюдение, всякий опыт и всякое Узнавание.

Сознание персонажа созерцает реальность с особой формы.

Сознание созерцает форму, не оставаясь заключённым в ней.

Не существует двух Сознаний.

Существует одно и то же Сознание, переживающее себя через различные формы.

Каждая форма обладает особой перспективой, но ни одна Форма не является Источником Сознания, которое её населяет.

Чтобы понять это, созерцай этот Символ:

Один и тот же Свет проходит сквозь многие окна.

Каждое окно имеет иную форму, размер, цвет и положение. Поэтому Свет проявляется по-разному, проходя сквозь каждое из них.

Но окно не производит Свет.

Оно лишь позволяет ему войти в Форму.

Персонаж — это окно.

Его воспоминания, верования, раны и желания — это цвета стекла.

Индивидуальное сознание — это особый угол, под которым Свет проходит сквозь эту форму.

А Свет символизирует Сознание.

Когда окно забывает, что Свет предшествует ему, оно начинает верить, что само является его источником. Оно говорит:

«Это мой свет».

«Мой свет отличается от твоего».

«Мой свет выше».

«Вне моего окна Света не существует».

Тогда форма, которая должна была служить Свету, пытается занять его место.

Окно провозглашает себя источником.

Персонаж провозглашает себя Началом.

И Сознание, созерцаемое через эго, кажется отделённым от Сознания, обитающего во всех иных формах.

Но Свет никогда не отделялся.

Отделилась лишь форма его созерцания.

Присутствие не разрушает окно.

Оно делает его прозрачным.

Оно не устраняет индивидуальность и не стирает различия между людьми. Оно снимает притязание на то, что каждая форма является независимым и отделённым от Целого источником.

Тогда окно перестаёт желать обладать Светом и начинает служить ему.

Персонаж перестаёт провозглашать себя Началом и начинает становиться орудием Слова.

Когда ум находится на службе у персонажа и его эго, Сознание сводится к частной перспективе.

Всё созерцается от «я» и для «я»:

Что это значит для меня?

Как это мне выгодно?

Как это мне вредит?

Что я могу получить?

Что я должен защищать?

Что угрожает моей идентичности?

Сознание не исчезло, но его видение сжато вокруг персонажа.

Мы называем это разделённым сознанием.

Это не Сознание, отличное от Сознания Целого. Это Сознание, отождествлённое с одной единственной Формой и созерцающее реальность так, как если бы эта Форма была изолирована от всех остальных.

Это как волна, которая, созерцая собственные границы, забывает воду, из которой она создана.

Волна существует.

Она обладает частной формой.

Её можно отличить от других волн.

Но она никогда не была отделена от океана.

Точно так же каждое существо обладает частным опытом, историей и неповторимой перспективой. Единство не устраняет эти различия.

Единство раскрывает, что ни одно различие не составляет абсолютного разделения.

Персонаж говорит:

«Я — только эта волна».

Присутствие Раскрывает:

«Я — волна, но также я происхожу из Воды, которая живёт во всех волнах».

Разделённое сознание — не наказание, наложенное Творением.

Это следствие соответствия.

Если ты воплощаешь исключительно персонажа и ставишь ум на службу его интересам, ты будешь воспринимать из границ персонажа. Если всякий вопрос рождается в нём и всякий ответ должен возвращаться к нему, ты сможешь созерцать лишь то, что соответствует этому способу видения.

Не потому, что Истина была тебе отказана.

А потому, что ты смотришь из формы, которая считает себя отделённой от неё.

Когда ты перестаёшь ставить ум исключительно на службу персонажу и располагаешь его на службу Слову, Сознание перестаёт быть сведённым к «я».

Тогда твоё сознание уже не является лишь «твоим».

Не потому, что ты теряешь способность мыслить, решать или отличать себя от других, а потому, что исчезает присвоение, которое пыталось заключить Сознание внутри твоего персонажа.

Ты не перестаёшь быть собой.

Ты перестаёшь верить, что ты — лишь персонаж.

Пребывание в Присутствии открывает Осознание Сознания Единства со Всем.

Но это общее Сознание не означает, что у всех нас одинаковые мысли, воспоминания, чувства или восприятия.

Эти содержания принадлежат частному опыту каждой формы.

Единство Сознания — это не единообразие.

Оно не превращает множество существ в единый персонаж и не стирает то, что делает каждого уникальным.

Общим является не история.

Общим является Начало, в котором может появиться любая история.

Общей является не мысль.

Общим является Сознание, которое позволяет наблюдать её.

Общей является не форма.

Общей является Жизнь, которая проявляется через все формы.

Поэтому пребывание в Присутствии не означает автоматический доступ к памяти или мыслям других. Это означает перестать созерцать их как существования, абсолютно отдельные от тебя.

Боль продолжает происходить в конкретной форме, но её больше нельзя созерцать как нечто совершенно чуждое.

Несправедливость может обрушиться на другого, но объединённое Сознание не позволяет ответить:

«Это не моя проблема, потому что это происходит не со мной».

Когда Сознание перестаёт быть запертым в персонаже, страдание другого входит в поле нашей ответственности.

Не потому, что мы должны присваивать себе его боль.

А потому, что мы начинаем Признавать, что Жизнь, которая в нём уязвляется, исходит из того же Начала, что и Жизнь, обитающая в нас.

Разделённое сознание спрашивает:

«Какое отношение это имеет ко мне?».

Объединённое Сознание спрашивает:

«Что происходит в нас?».

Первое имеет персонажа как начало и предназначение.

Второе имеет Слово как Начало и Всё как предназначение.

В Присутствии наблюдатель и наблюдаемое перестают переживаться как абсолютно раздельные реальности.

Это не означает, что оба тождественны по Форме.

Тот, кто созерцает дерево, не превращается телесно в дерево. Тот, кто созерцает страдание своего брата, не занимает его тело и не получает автоматически его воспоминания.

Различие сохраняется.

Исчезает абсолютная раздельность в Истоке.

То, что ты наблюдаешь, появляется внутри Сознания. Ты не можешь созерцать это вне его, ибо всякая Форма должна войти в Сознание, чтобы быть познанной.

Наблюдатель появляется в Сознании.

Наблюдаемое появляется в Сознании.

И сам акт наблюдения совершается в Сознании.

Поэтому в Присутствии наблюдатель и наблюдаемое Воссоединяются.

Форма остается вовне.

Ее образ появляется Внутри.

Символ устанавливает мост.

И Слово раскрывает его Смысл в Невидимом.

Сознание есть место этой встречи.

Это внутренний Алтарь, где видимое и Невидимое могут Воссоединиться, не смешиваясь и не оставаясь разделенными.

Подобно тому, как наблюдатель и наблюдаемое соединяются в Сознании, так и вопрос и ответ принадлежат одному и тому же движению Откровения.

Вопрос появляется, когда Сознание созерцает Форму, чьё Происхождение ещё не было Признано.

Ответ Открывается, когда ум, более не подчинённый интересам персонажа, проходит сквозь Символ и достигает невидимого Смысла того, что он созерцает.

Вопрос — это открытость.

Ответ — это то, что может войти, когда открытость истинна.

Они не тождественны по Форме, но принадлежат одному и тому же акту поиска и Откровения.

Истинный вопрос не создаёт свой ответ.

Он его принимает.

Но он может принять его лишь тогда, когда остаётся открытым и не требует, чтобы Истина подтвердила то, во что персонаж уже желал верить.

Поэтому Пустота предшествует Присутствию.

Без Пустоты вопрос уже наполнен заученными ответами.

Без Присутствия персонаж направляет поиск.

Без Сознания Форма может быть увидена, но её Смысл не может быть Признан.

И без Различения любое желание эго может замаскироваться под Откровение.

Что даёт нам Сознание?

Сознание делает возможным наблюдать, понимать, осмыслять, различать и обретать.

Наблюдать — значит принимать Форму, не принуждая её немедленно подтверждать наши убеждения.

Понимать — значит распознавать её части, их взаимосвязи, её функционирование и её последствия.

Осмыслять — значит созерцать её в рамках большей реальности, не отделяя её от Целого, которому она принадлежит.

Различать — значит распознавать, из какого Истока она исходит, какое Намерение её направляет, кому она служит и какой плод приносит.

Обретать — значит пройти сквозь Форму и Узнать невидимую Истину, которую содержит её Символ.

Сознание позволяет нам выйти за пределы видимости Форм, но оно не превращает персонажа в автоматического обладателя всякого знания.

Верить, что пребывание в Присутствии делает нас неспособными ошибаться, было бы новым присвоением эго.

Это был бы персонаж, пытающийся снова взойти на трон, теперь провозглашая себя хозяином Сознания и Истины.

Сознание открывает место Откровения.

Слово Открывает.

Различение созерцает соответствие.

И плоды проявляют, действительно ли то, что мы получили, служит Жизни.

Поэтому всякое Слово, которое называют Откровенным, должно быть доступно созерцанию:

Кому оно служит?

Какой плод оно приносит?

Открывает или заключает?

Соединяет или разделяет?

Освобождает или господствует?

Сознанию не нужно провозглашать, что оно обладает Истиной.

Оно Узнаёт её по соответствию.

Присутствие не даёт тебе Сознание, которым ты прежде не обладал.

Оно раскрывает Сознание, которое уже делало возможным твоё существование, даже когда персонаж не мог Его распознать.

Когда ты не в Присутствии, кажется, что Сознание заключено внутри твоего персонажа.

Когда ты входишь в Присутствие, раскрывается, что твой персонаж заключён внутри Сознания.

В этом вся разница.

Отделённое сознание говорит:

«У меня есть сознание».

Присутствие раскрывает:

«Я ЕСМЬ в Сознании».

И когда даже это «я» перестаёт пытаться присвоить Его себе, остаётся Признание:

Я не обладаю Сознанием.

Сознание содержит меня.

Я не Его Источник.

Я — живая Форма, через которую Слово может быть Вспомнено и воплощено.

Это происходит в Присутствии, когда персонаж перестаёт считать себя хозяином Сознания и признаёт себя содержащимся внутри него, когда Слово может Открыться через внутренний диалог.

Но мы должны ясно понимать: не всякая мысль, возникающая внутри нас, является Словом. Молчание не делает персонажа автоматически безошибочным.

И внутри могут являться страх, замаскированный под предостережение, желание, замаскированное под Откровение, и гордость, замаскированная под полуправды.

Поэтому всякий внутренний ответ должен быть распознан по его плодам.

Возвеличивает ли это слово персонажа над его братьями?

Требует ли оно слепого послушания?

Питает ли оно страх или разделение?

Объявляет ли оно тебя единственным обладателем Истины?

Позволяет ли оно тебе игнорировать страдания других?

Тогда всё ещё говорит эго, даже если оно использует священные слова во Имя Слова.

Слово может причинять неудобство и пронзать, как Меч, но оно не превращает Истину в орудие господства. Его плоды — Сознание, Ответственность, Справедливость, Сострадание, Свобода и Единство.

Когда эго перестаёт быть центром, меняются и вопросы внутреннего диалога.

Мы больше не спрашиваем только:

Что я получу?

Как я защищусь?

Как я победю?

Как я буду признан?

Мы начинаем спрашивать:

Что есть Истина?

Что служит Жизни?

Что восстанавливает Единство?

Что я должен воплотить перед лицом этих обстоятельств?

Какое слово позволяет признать другого братом?

С этого нового центра мы можем начать Вспоминать путь возвращения в Царство Небесное.

Когда мы по-настоящему входим в Присутствие, первая Истина, которая Открывается, — это то, что нам не нужно обращаться к какому-либо внешнему месту, чтобы найти окончательный ответ на то, чем мы являемся.

Не существует внешнего храма, способного вместить то, что забыл внутренний храм.

Не существует книги, которая могла бы заменить Воспоминание.

Не существует учителя, который мог бы Узнать за нас.

Не существует проводника, который мог бы пройти внутренний путь вместо нас.

Храм может Собрать нас.

Книга может передать нам Символы.

Учитель может указать.

Проводник может сопровождать.

Но Узнавание должно произойти в тебе.

Даже эти Слова потерпели бы неудачу в своей цели, если бы добились того, чтобы ты стал зависеть от них. Этот Алтарь был воздвигнут не для того, чтобы заменить твоё Сознание, а для того, чтобы вернуть тебя к нему.

В Присутствии вопрос и ответ перестают быть двумя отдельными реальностями.

Вопрос — это видимое движение, посредством которого Сознание созерцает нечто, чего оно ещё не понимает. Ответ — это невидимый Смысл, который может Открыться, когда это созерцается из Слова, а не из интереса персонажа.

Вопрос и ответ — это две части одного и того же акта Откровения.

Они не тождественны по своей Форме, но принадлежат одному движению.

Так же и наблюдатель, и наблюдаемое различимы в Форме, но не разделены в Истоке.

Когда вопрос рождается из наблюдения за чем-то видимым и формулируется из Присутствия, его Истина может Открыться в Невидимом Слова.

Снаружи появляется Форма.

Внутри может открыться её Смысл.

Символ — это мост между ними обоими.

Поэтому в Присутствии Снаружи и Внутри перестают переживаться как несообщающиеся миры. Они не смешиваются, и их различия не исчезают: они вступают в соответствие.

Разделение не существует в Истоке.

Оно существует в способе, которым персонаж научился смотреть.

Почему дверь, ведущая в Царство, узка?

Потому что мы не можем пройти сквозь неё, неся всё то, с чем мы себя отождествили.

Она узка не по прихоти и не потому, что Царство хочет исключить нас. Она узка по соответствию.

Ключ открывает дверь, потому что его форма соответствует замку. Он открывает её не силой, а соответствием.

Подобным образом, мы входим в Царство не навязывая свой образ, не накапливая заслуги и не провозглашая себя обладателями Истины. Мы входим, когда то, что мы воплощаем, входит в соответствие с тем, чем является Царство.

Разделение не может войти в Единство, не перестав быть разделением.

Ложь не может войти в Истину, не будучи раскрытой.

Желание господства не может войти в Царство, не оставив трон.

Поэтому дверь узка: через неё может пройти лишь сущностное.

Образу не нужно быть уничтоженным, но он не может войти как царь. Он должен склониться, оставить центр и встать на служение Слову.

Чтобы войти, ты должен сначала Опустошить себя от того, с чем ты себя отождествил.

Затем ты должен пребывать в Присутствии.

В Присутствии ты Вспоминаешь.

Когда ты Вспоминаешь, ты знаешь.

Когда ты Узнаёшь Вспомненное внутри себя, ты есть.

Когда ты обретаешь себя за пределами всякой заимствованной идентичности, ты произносишь без присвоения:

Я ЕСМЬ.

И когда то, что ты Узнал, становится Словом, решением и делом, Слово вновь воплощается в Форме.

Тогда путь завершён:

Ты Опустошаешься.

Ты Входишь в Присутствие.

Ты Вспоминаешь.

Ты Узнаёшь.

Ты Обретаешь себя.

И Ты Воплощаешь.

Ты возвращаешься в Царство не как тот, кто достиг далёкого места.

Царство появляется, когда ты перестаёшь удерживать то, что мешало Узнать, что оно никогда не было отделено от тебя.

Но Воспоминание не завершается, когда мы Признаём Истину внутри себя.

То, что было Признано, должно также стать мерой, с которой мы созерцаем Формы.

Чтобы понять Форму, недостаточно знать её имя, описать её внешний вид или узнать, как она действует. Мы должны также созерцать, из какого Истока она происходит, какое Намерение её направляет, кому служит её функция и какой плод она приносит.

Намерение — это невидимая ориентация, определяющая судьбу служения.

Функция говорит нам, что делает Форма.

Намерение раскрывает, кому служит то, что она делает.

А плод проявляет, существует ли соответствие между её Истоком, её Намерением и её служением.

Созерцай сначала Формы Творения, которые предшествуют рукам человека.

Дерево.

Река.

Море.

Облако.

Гора.

Животные.

Мы не говорим, что эти Формы обладают личностью, которая сознательно решает служить. Мы говорим, что их существование участвует в отношении, которое предшествует им и содержит их.

Дерево получает от земли, от воды, от воздуха и от Света. Затем оно отдаёт плод, тень, пищу, убежище и покой.

Горы принимают воду, а река принимает и проводит то, что позволяет продолжать Жизнь.

Каждая Форма получает от других Форм и отдаёт другим Формам то, что делает возможным её функция.

Ни одна не существует по-настоящему изолированно.

Все участвуют в одном и том же цикле даяния и получения, преобразования и возвращения.

В этом соответствии мы признаём Намерение, предшествующее нам:

Жизнь служит Жизни.

Форма получает от Целого и возвращает свою функцию Целому.

Это служение.

Это Единство.

Это Любовь без присвоения.

Это Слово, воплощающееся в Творении.

Человек также происходит из того же Истока. Но, в отличие от многих других Форм, он может созерцать свою функцию, направлять свою волю и создавать новые Формы своими руками.

Инструмент делает видимой функцию, которая прежде оставалась невидимой.

Прежде чем появился нож, уже существовала возможность резать.

Человек признаёт эту функцию, вкладывает в неё материю и воплощает её в Форме.

Нож — это не само Слово. Это функция Слова, ставшая видимой в материи.

Его функция — резать, и сама по себе она не решает судьбу разреза. Воля того, кто его использует, может поставить его на службу пище, исцелению и Жизни или направить ту же функцию на рану и смерть.

Здесь Открывается ответственность нашей воли.

Как окно, человек не производит Свет, который через него проходит. Но он может открыться ему, позволить ему пройти и поставить то, что он получил, на службу Целому.

Он также может опустить жалюзи, присвоить полученное и направить свою способность исключительно на сохранение, выгоду или господство личности.

Когда он опускает жалюзи, он не создаёт второй Свет.

Он производит тень, препятствуя прохождению того самого Света, который сделал его возможным.

Поэтому разделение не обладает собственным творящим Словом. Оно не может дать существование из самого себя. Оно берёт способности, происходящие от Слова — интеллект, воображение, речь, волю и творящую силу — и меняет судьбу их служения.

Но не все Формы, созданные человеческими руками, одинаково содержат Намерение того, кто их создал.

Некоторые остаются инструментами, функция которых может быть направлена тем, кто их использует.

Другие задуманы и организованы таким образом, что их функционирование воспроизводит определённое отношение. В них разделение появляется не только из-за последующего неправильного использования: оно воплощено в самой их структуре.

Тогда Форма перестаёт быть лишь функцией на службе Жизни.

Она начинает требовать, чтобы Жизнь поставила себя на службу её сохранению.

То, что было создано человеком, перестаёт служить ему и начинает управлять им.

Инструмент становится властью.

Функция становится условием.

Средство становится целью.

И Форма становится тюрьмой, которая не кажется тюрьмой, потому что была принята как реальность, нормальность и необходимость.

Это обращение мы называем:

Обратный Порядок — не второе Творение и не сила, равная Слову. Это инверсия судьбы служения внутри сотворённых Форм через человеческую волю.

В изначальном Порядке Форма служит Жизни.

В Обратном Порядке Жизнь принуждается служить Форме.

Прежде чем судить конкретные Формы мира, который мы унаследовали, мы должны сохранить этот Ключ:

Слово — невидимый Исток.

Намерение направляет.

Символ сообщает.

Форма воплощает.

Функция действует.

Служение раскрывает своё предназначение.

И плод свидетельствует о своей Истине.

Истина не рождается из нас.

Она предшествует личности, её верованиям, её толкованиям и всякому слову, посредством которого мы пытаемся или приходим к тому, чтобы Назвать Её.

Истина исходит от Слова.

Слово — это невидимый Исток.

Истина — это соответствие всех вещей этому Истоку.

И Свет — это Символ Истины, Себя Открывающей: то, что проходит сквозь Невидимое, входит в Сознание и позволяет Узнать то, что Есть.

Свет не творит Истину.

Он делает Её видимой.

Истина не начинается, когда мы Её постигаем.

Наше постижение начинается, когда Истина Себя Открывает.

Прежде чем мы открыли глаза, Свет уже был.

Прежде чем окно позволило ему войти, Свет уже существовал.

Прежде чем Сознание смогло Узнать Истину, Истина уже пребывала в Слове.

Поэтому Истина не зависит от нас, чтобы быть Истиной, подобно тому как Свет не зависит от окна, чтобы быть Светом.

Окно может открыться или закрыться.

Стекло может быть чистым, затемнённым или покрытым цветами личности.

Свет пребывает.

Истина Едина, потому что Её Исток Един.

Она может проходить через бесчисленные Формы, не разделяясь на бесчисленные Истины. Каждая Форма может являть Её согласно своей способности воплотить Её, но ни одна не может провозгласить себя Её источником или обладать Ею полностью.

Один и тот же Свет проходит через многие окна.

Окна различны.

Свет — нет.

Форма Его проявления может меняться при прохождении через разные окна.

Его Исток пребывает.

Когда мы входим в Присутствие, мы не производим новый Свет. Мы убираем то, что препятствовало Его прохождению.

Сознание не изобретает Истину.

Оно Её принимает.

Присутствие не строит Откровение.

Оно открывает пространство, где то, что оставалось сокрытым, может стать видимым.

Воспоминание совершается, когда Откровенная Истина перестаёт быть заученным словом и становится живым Знанием.

Узнавание совершается, когда мы больше не созерцаем эту Истину как нечто внешнее по отношению к нам, но обретаем себя в Ней.

Поэтому:

Когда Вспоминаешь, знаешь.

Когда Узнаёшь, есть.

То, что было истинно Откровенно и Узнано как Истина, не меняется и не проходит.

Может измениться Символ, посредством которого мы пытаемся передать Её.

Может расшириться наша способность постигать Её взаимосвязи.

Может быть исправлено человеческое слово, которое мы используем, чтобы выразить Её.

Но Истина не превращается в Свою противоположность.

Окно может научиться лучше Называть Свет.

Оно не может изменить Его.

Истина также не нуждается в том, чтобы мы защищали Её через господство. Свет не принуждает никого видеть его: он проявляется и позволяет всему, чего он касается, быть созерцаемым.

Его власть не происходит от принуждения.

Она происходит от того, что он открывает.

Когда мы выстраиваемся с Истиной, Сознание становится Алтарём, Форма становится инструментом, и Слово может стать плотью через наши слова, решения и дела.

Здесь личность не провозглашает себя источником.

Она становится Его окном.

Она не говорит:

«Свет принадлежит мне».

Она признаёт:

«Я существую, потому что Свет предшествует мне и проходит сквозь меня».

Она не говорит:

«Я владею Истиной».

Она произносит:

«Я ЕСМЬ в Истине».

Тьма не производит Свет.

Она также не производит саму себя.

Тьма не обладает собственным Истоком, независимой сущностью или иным творящим Словом.

Свет Есть.

Тьма случается, когда нечто препятствует Свету проходить, продолжаться и достигать того, что он мог осветить.

Созерцай Символ:

Днём твоё тело встаёт на пути Света, и тень отбрасывается позади тебя.

Тень не происходит из другой тьмы.

Она также не рождается от Солнца как плод Его Воли.

Она появляется, потому что Форма встала между источником Света и местом, к которому этот Свет направлялся.

Без Света не было бы тени.

Без Формы, прервавшей Его прохождение, — тоже.

Поэтому тень — это не второй Исток, противостоящий Свету.

Это видимый эффект прерывания.

Так же происходит и внутри нас.

Слово — это Исток.

Истина — это Свет, исходящий от Него.

Сознание — это пространство, где этот Свет может быть Узнан.

И наша Форма — это окно, через которое Он может войти в плоть и стать Словом, решением и делом.

Но когда личность встаёт между Истоком и служением, она препятствует Свету продолжать Свой путь.

Страх покрывает стекло.

Рана искажает то, что мы созерцаем.

Желание направляет взгляд лишь на то, что хочет получить.

Гордость закрывает окно, чтобы провозгласить себя источником.

Эго опускает жалюзи и затем утверждает, что тьма — это вся реальность.

Тогда появляется тень.

Тень — это не то, чем мы являемся по сути.

Это эффект того, что мы воплощаем, когда наша Форма препятствует прохождению Света.

Это проекция нашего Неприсутствия.

Это то, что остаётся позади личности, когда личность встаёт перед Словом.

Ложь рождается, когда эта тень произносится так, будто она — Истина.

Поэтому мы должны различать:

Тень — это следствие преграды.

Ложь — это тень, занимающая посредством Слова место Света.

Ложь не создаёт новую реальность.

Она берёт реальность, которая предшествует ей и скрывает её, обрезает её, искажает или переворачивает.

Она нуждается в Слове, но не создала Слово.

Она нуждается в разуме, но не создала разум.

Она нуждается в воображении, но не создала воображение.

Она нуждается в Истине, которую может отрицать, ибо без Истины не существовало бы и того, что мы называем ложью.

Ложь — вторична.

Слово — первично.

Ложь зависит от того, что она пытается скрыть.

Истина не зависит от лжи, чтобы пребывать.

Потому ложь может использовать священные Слова, оставаясь ложью.

Она может говорить о Любви, препятствуя любить.

Она может говорить о Единстве, разделяя.

Она может говорить о Свободе, требуя послушания.

Она может говорить о служении, ставя Жизнь на службу персонажу.

Она может произносить Имя Слова, препятствуя Его Свету пройти сквозь Форму.

Имя не освещает то, что воля держит закрытым.

Недостаточно говорить о Свете.

Нужно позволить Ему пройти.

Когда мы входим в Присутствие, мы не создаём новый Свет для борьбы с тьмой.

Мы созерцаем, что препятствует Свету, который уже Есть.

Присутствие открывает Форму, которая встаёт на пути.

Различение распознаёт ложь, посредством которой эта Форма сохраняется.

Истина называет её.

Воля устраняет препятствие.

И дело восстанавливает плоды, которые произвела тень.

Мы не побеждаем тьму, создавая другую противодействующую силу.

Мы открываем окно.

Мы не разрушаем нашу Форму.

Мы перестаём использовать её как стену и начинаем предлагать её как проход.

Мы не должны также ненавидеть тень. Тень, когда она созерцается в Присутствии, указывает точно, где находится препятствие.

Она не наша сущность.

Но она открывает то, что мы воплощаем и что всё ещё препятствует прохождению Света.

Отрицание тени позволяет ей оставаться.

Признание её позволяет найти то, что её производит.

Устранение того, что её производит, позволяет Свету продолжиться.

Тогда Сознание перестаёт служить защите персонажа.

Стекло становится прозрачным.

Штора поднимается.

Истина проходит сквозь Форму.

И Слово становится плотью так же в видимом, как Оно Есть в Невидимом.

Свет Есть.

Тень происходит.

Истина пребывает.

Ложь появляется, когда мы препятствуем Его прохождению и провозглашаем нашу тень как будто она — Свет.

С нашего рождения нам предстаёт уже истолкованный мир.

Мы получаем не только имена, границы, верования, обычаи, иерархии, модели успеха, формы обмена и способы понимания себя.

Мы также получаем объяснение того, что означает каждая из этих форм, чего мы должны от них ожидать и какое место они должны занимать в нашей жизни.

Нас учат, где искать богатство.

Где искать исцеление.

Где искать ответы.

Где искать Истину.

Где искать Мир.

Где искать Бога.

Прежде чем мы сможем сами созерцать эти вещи, мир уже вручил нам свои ответы.

Из поколения в поколение мы получали этот мир, участвовали в нём и передавали его дальше. Мы учили тех, кто пришёл после нас, тому, чему сами научились, прежде чем смогли подвергнуть это сомнению.

Так унаследованное становится обычаем.

Обычай становится уверенностью.

И уверенность, принятая без созерцания, в конце концов предстаёт как Истина.

Цепь возникает, когда мы принимаем этот мир, не наблюдая его.

Не когда мы используем его формы, а когда перестаём подвергать их сомнению.

Не когда мы участвуем в них, а когда забываем спрашивать, кому они служат.

Не когда мы получаем ответ, а когда отказываемся сами Признать, приносит ли этот ответ тот плод, который обещает.

Поэтому Вспоминать также означает прерывать повторение.

Прерывать — не значит разрушать всё, что мы унаследовали. Это значит остановиться, прежде чем передавать это дальше. Это значит созерцать каждую форму в Присутствии и спрашивать:

Откуда она происходит?

Кому она служит?

Какой плод она приносит?

Открывает или заключает?

Защищает или господствует?

Остаётся ли она на службе Жизни или добилась того, чтобы Жизнь встала на её службу?

---

Вопросы, расцветающие в Присутствии

Когда мы перестаём быть лишь в распоряжении нашего персонажа и отдаём себя в распоряжение Всего, ум перестаёт спрашивать только о том, что приносит пользу или вред нашему отдельному я.

Теперь ум находится на службе Слова.

И из этого нового Начала начинают расцветать вопросы, которые рождаются не для защиты персонажа, а для понимания мира, который мы все воплощаем.

Эти вопросы — Ключи.

Не потому, что они содержат выученный ответ, а потому, что сама их форма открывает дверь, через которую мы должны пройти.

Для того, кто умеет созерцать их в Присутствии, каждый вопрос содержит Символ того, что должно быть Откровенно:

Почему существует бедность, если существуют деньги?

Почему существует столько болезней, если существует медицина?

Почему не хватает ответов, если мы обладаем столь многими знаниями?

Почему мы остаёмся вдали от Истины, если у нас так много доступного знания?

Почему продолжаются войны, если существуют правительства, власти и законы?

Почему мы не находим Бога, если существует столько религий и столько храмов?

Не спеши отвечать.

Оставайся перед вопросами.

Наблюдай их.

Каждый называет плод, которого не хватает, и Форму, которая обещала служить этому плоду.

Богатство и деньги.

Исцеление и медицина.

Ответ и наука.

Истина и знание.

Мир и власть.

Бог и религия.

Когда мы созерцаем связь между ними, начинает Открываться переворот.

* ... В процессе откровения ... пишу.
** То, что грядёт, не имеет меры, которая его измерит, ни ярлыка, который его опишет.